Home - Media - AIF - Text

Press


Дела жизни Стаса Намина
        Когда попадаешь в студию легендарного Стаса Намина, чувствуешь себя в музее. В приемной много памятных фотографий, среди них Де Ниро, Брайан Мэй, Арнольд Шварценеггер, Квентин Тарантино, Мик Джаггер, Катрин Денев, Леонардо Ди Каприо. Список тех, с кем сводила судьба Стаса Намина, можно продолжать до бесконечности. Что и говорить, Стас Намин - человек-легенда. Но это незаметно, когда с ним общаешься. Он видит тебя рентгеновским взглядом, и если "все в порядке", то общаться с ним можно часами - настолько неформальный и интересный он собеседник. И вот мы беседуем в его уютном кабинете.
 
Чем занят Стас Намин?

- Известно, что в последнее время вы активно занимаетесь фотографией. Насколько это для вас серьезно?
- Я занимаюсь фотографией с детства, а в последнее время мое хобби стало для меня очень важным творческим делом. Я отдаю ему очень много времени и сил.
- В прошлом году на выставке в Манеже было представлено около 400 ваших работ. А на выставке, которая будет проходить в ноябре в ЦДХ, вы планируете показать что-то новое?
- Будут представлены как самые удачные мои работы прошлого, так и новые, включая большую серию черно-белых снимков. Много будет и студийных, постановочных работ. Если раньше я работал только с большими и средними форматами - теперь есть работы разных форматов: и очень большие, и очень маленькие, и даже панорамы 2,5x1 м.
- Но вы известны прежде всего как музыкант. Неужели совершенно перестали заниматься музицированием?
- Нет, музыка - это болезнь на всю жизнь. Я работаю над двумя альбомами Один из них называется "Африка". Его задумка - это как бы поклон прежней жизни. В записи принимали участие очень многие мои друзья, которые каким-то образом были связаны со мной, когда я серьезно занимался такой музыкой. Там участвуют Людмила Гурченко, Андрей Макаревич, Александр Градский, Лариса Долина, Сергей Мазаев, Николай Носков, Александр Малинин и многие другие. Мы не ставили своей задачей кого-то удивить. Это скорее вечеринка старых друзей. Диск записан в легендарной студии в парке Горького, в которой родились многие сегодняшние рок- и поп-звезды. А альбом "Африка" называется по песне, которая раньше была известна как "Юрмала". На ту же музыку лег очень веселый текст, и в итоге композицию "Африка" мы спели все вместе. Все это было записано года полтора назад, и я не спешу выпускать диск, потому что он не привязан ко времени и моде. Кроме этого, я записал инструментальный сольный гитарный альбом. Он называется "Кама Сутра".
- Ходят слухи, что у вас есть еще один проект, о котором, правда, вы не предпочитаете особо распространяться.
- Это уже совсем не секрет. С удовольствием расскажу про свое последнее увлечение - театр. Год назад я начал работать над проектом "Театр музыки и драмы". Я не слышал в нашей стране ни одной рок-оперы и ни одного мюзикла. То, что делается в московских театрах, - это хорошие музыкальные спектакли, но никак не рок-оперы. Мюзикл - это "Кошки", "Фантом в опере", а рок-опера - "Волосы", "Иисус Христос - суперзвезда". И когда продюсер рок-оперы "Волосы", тот самый Майкл Батлер, который поставил эту оперу 30 лет назад, предложил мне начать создание нового театра именно с этой вещи, я согласился. Мы практически воссоздаем оригинальную постановку рок-оперы "Волосы" - той самой, которая в 1968 году шокировала мир, художественно сформировав идеологию движения "хиппи".
-В этом году практически во всех мировых столицах воскресили рок-оперу "Волосы". С чем это связано?
- Видимо, опять появилась альтернатива мышления. Можно сказать, что сегодня, в конце 90-х, опять воскресло мировоззрение хиппи. Потому что хиппи - это вовсе не волосатые подонки, как называли их в Советском Союзе. Это совсем другое. В конце 70-х годов появившаяся вдруг, откуда ни возьмись, единственная альтернатива мещанству и цинизму, которые существовали в обществе. У меня есть ощущение, что после определенного витка истории к концу тысячелетия вновь появится эта альтернатива.
- В вашей труппе задействованы одни знаменитости?
- Напротив, ни одного известного имени, но все - явно новые звезды. Спектакль будет идти на русском языке, и репетиции идут по 12 часов в день. Все фанатически влюблены в спектакль и ждут не дождутся премьеры, потому что подобного в нашей стране еще не было никогда.
- А почему вы тогда назвали это увлечением, раз все так серьезно? Может, театр - дело вашей жизни?
- У меня и фотография - дело жизни. И музыка. "Дело жизни" и "увлечение" - совершенно не противоречащие друг другу понятия. Я всегда жил интуитивно и занимался только тем, что было мне интересно. "Главной" профессии, которой я посвятил всю свою жизнь, у меня нет. Сплошь одни увлечения. То есть в определенном смысле все, что я в своей жизни делаю, - это мое хобби.
- Значит, Стас Намин - человек без профессии?
- И да, и нет. Если говорить о профессии как гаранте заработка, тогда да, я без профессии. На своих нынешних увлечениях я не зарабатываю. А если говорить о профессионализме, тогда, возможно, у меня действительно много профессий. Бизнесом я вообще занимаюсь с трудом. Вынужден, потому что нужно кормить семью. Но я говорю, не кокетничая, что, если бы имел возможность не заниматься бизнесом, я бы им не занимался. Это как мешки таскать: вынужден, потому что нужно зарабатывать деньги.
- Трудным были ребенком?
- Да, говорят, со мной всем было очень трудно - и учителям, и родителям. С трудом учился и никого не слушал.
- Вы 7 лет учились в суворовском военном училище. Там тоже буянили?
- Да, хулиганил. Убегал. И в самоволку, и вообще много бузил - до сих пор в стенах училища живы легенды о том, какие чудеса я творил. Если в обычной армии разница между молодыми и дембелями составляет три года, то там - семь лет. Старшим - 16, младшим - 9. Самоубийств не было, но за выживание приходилось бороться серьезно. Нас заставляли на 40-градусном морозе колоть лед на плаце, где маршируют. Каждый провинившийся должен был расчистить свой участок, свой коридор. Пока дойдешь до конца, половина уже опять замерзла, и тебе говорят, что ничего не сделал. Приходилось колоть столько часов, сколько они захотят. Видите, у меня шрам на губе? Это когда мы так один раз кололи, у меня она лопнула на морозе и несколько недель не заживала. Так шрам на всю жизнь и остался... Ничего страшного, бывает намного хуже.

Йоко Оно и Шнитке

- Можно ли вам задать вопрос о ваших знаменитых друзьях? По молодости вы могли себе представить, что через пару десятков лет встретите Мика Джаггера или Йоко Оно?
- Нет, все это происходило как бы на другой планете. До 35 лет я вообще не знал, что такое заграница, - меня просто не выпускали на Запад. Первые же зарубежные гастроли у моей группы были в США. Было смешно. Когда во время моей пресс-конференции в Нью-Йорке в Хард Рок Ка¬фе (это было в 1986 году) я заметил в толпе журналистов какое-то лицо с узкими глазками, то понял, что это - Йоко Оно. Я сразу же схожу с трибуны, подбегаю к ней, спрашиваю, что она делает на моей пресс-конференции, пресс-конференции советского музыканта. "Пришла посмотреть на русского музыканта", - отвечает она. После пресс-конференции она приглашает меня в Дакоту, в дом Джона Леннона.
- Вы узнали от нее много нового?
- Много неожиданного. Например, то, что тетя Йоко Оно - русская. Тетя воспитывала Йоко, поэтому Йоко Оно великолепно знает русскую литературу и драматургию. А вокруг своего дома в Японии тетя насадила берез, и потому Йоко с детства мечтала попасть в Россию. Я пригласил ее в Россию, она приехала и была гостем моего дома. У нас с Йоко есть масса далеко идущих планов, возможно в большинстве киношных.
- Фантастика!
- Все эти далекие звезды превратились в абсолютно реальных людей. Чем более они значимы, тем более просты и абсолютно без дистанции и без понта, как это принято у нас.
- Это правда, что вы познакомили Альфреда Шнитке с Фрэнком Заппой?
- Когда Заппа прилетел в Москву, никто даже не отреагировал на его появление. Кроме одного человека. Мне позвонил Альфред Шнитке и попросил познакомить с Фрэнком. Мы встретились в кафе, втроем сидели, я переводил. Они разговаривали часа два. Два гения - пришли, сидят, и никто об этом не знает. В основном Шнитке спрашивал, Заппа отвечал. Шли вопросы вроде того, "как записывается шрутти на нотах" или "где в этнической музыке встречается минорная дельтатоника". Мне было очень жалко, что никому все это тогда было не интересно, и я попытался "пристроить" моих друзей на телевидении. Обратился в "До и после полуночи", к музыкальному редактору Давиденко. Позвонил, объяснил, привез музыкантов в студию, получился интересный разговор, но - это было еще начало перестройки - в эфир передачу не пустили. А потом и вовсе стерли.

Снег для Фиделя Кастро

- Вы не считаете, что общение со знаменитыми людьми изменило вашу жизнь?
- Нет, жизнь по-другому не сложилась бы, это точно. Я общаюсь со всеми ними довольно относительно. Пока они не становятся моими друзьями, я стесняюсь с ними общаться. Поэтому сам никому из них не звоню. Мы общаемся, потому что они сами проявляют инициативу. Я знаю многих известных людей, но общение наше никогда не сводится к банальному "как дела?". Что значит, "как дела"? У меня свои дела, у него - свои. Просто так формально звонить мне как-то даже неудобно.
- Это правда, что пару лет назад вы возили на Кубу Леонардо Ди Каприо и Аланис Моррисетт?
- Да. С Кубой у меня связано много интересных приключений. В 87-м или в 88-м году, уже после американских гастролей, мы попали на Кубу. Выступали в самом престижном зале Гаванны, с балконами. Проходит полконцерта, и до меня доходит, что в партере - одни русские. А мы, надо признаться, тогда никогда не выступали для русских за рубежом. Я останавливаю концерт и спрашиваю, что, мол, собственно, происходит. "Где кубинцы?" - удивляюсь я. "Мы здесь!" - кричат они с балкона. "А что не спускаетесь?" - "Не пускают". Я расстроился и заявил, что, пока они не спустятся, концерт продолжать мы не будем. И ушел со сцены. Пауза длилась 40 минут На следующий день в посольстве нам грозят, и вдруг выходит газета "Гранма" - кубинская "Правда". На первой полосе - наш портрет, мы играем на сцене, и написано, что мы - супергруппа и Куба благодарна СССР за этот концерт. Послу ничего не оставалось делать, как замолчать. Оказалось, что это меня спас Фидель Кастро. Ему обо всем доложили, и он как патриот решил не отдавать нас на растерзание советскому режиму. Пользуясь такими теплыми отношениями, я и привез два года назад на Кубу Леонардо Ди Каприо и Аланис Моррисетт.
- А вы помните свою первую встречу с Фиделем Кастро? Вы ведь тогда были еще совсем маленьким?
- Он приехал весной. В Москве уже не было снега. Он с женой приехал, с братом Раулем, и все они очень сокрушались, что опоздали на два месяца, потому что никогда в жизни не видели снега. Я, недолго думая, побежал в овраг и принес им на подносе кучу снега. Они совершенно этого не ожидали и были удивлены. Мне было тогда лет восемь. Прошло много лет, прежде чем мы встретились вновь. Но стоило моему другу Джерри Саксу из Нью-Йорка напомнить Фиделю о мальчике с подносом снега, как он моментально меня вспомнил.
- Путешествовать любите?
- Путешествовать все любят - была бы возможность. Я несколько раз объездил вокруг земного шара. Всегда после какой-нибудь поездки начинаешь смотреть на свой мир уже со стороны и делаешь определенные выводы. Чем больше въезжаешь и выезжаешь, тем больше дверей и окон открывается.
- Можно ли поинтересоваться вашими кулинарными пристрастиями?
- Я не ем мяса уже на протяжении 25 лет. В "Ритм-н-блюз кафе", соучредителем которого я являюсь, люблю драники - картофельные котлеты под соусом и гречневую кашу с грибами. Хоть моя жена и великолепно готовит и отказаться от ее блюд просто невозможно, дома я неприхотлив. Всерьез не пью и вообще не курю.
- К одежде как относитесь?
- Иногда надеваю вещи модных дизайнеров. Ямамото, например, разрисовал мне рубашку - взял белую и просто разрисовал ее всю картинками. Получилось довольно симпатично.
- Телевизор смотрите?
- Иногда и избирательно.
- Любите читать?
- Читать люблю, но последние лет десять не могу читать ни беллетристику, ни художественную литературу. Читаю историческую литературу, научную, религиозно-просветительскую. Недавно набрел на новое, впервые переведенное на русский язык издание, поразившее меня. Это книги Алисы Бейли, издания, патронируемые "Тибетским книжным фондом". Ее произведения, на мой взгляд, наиболее трезво и внятно дают ответы на ВСЕ интересующие меня вопросы.

Ева КАММ